Регистрация




Человек или инсектоид
Последнее сообщение МАРИТА
05 апр 2019, 16:15

Сотворение людей
Последнее сообщение МАРИТА
27 мар 2019, 23:13

Человек в Зороастризме
Последнее сообщение ВЕДДА
22 мар 2019, 21:36

Души и бессмертие душ после смерти в Зороастризме
Последнее сообщение ВЕДДА
22 мар 2019, 21:34

Мост Чинват и загробный суд
Последнее сообщение ВЕДДА
22 мар 2019, 21:13

Душа человека в Зороастризме
Последнее сообщение ВЕДДА
22 мар 2019, 21:08

Сотворение человека в Зороастризме
Последнее сообщение ВЕДДА
19 мар 2019, 20:21

Человеческая конституция в Зороастризме
Последнее сообщение ВЕДДА
19 мар 2019, 20:19

УСТРОЙСТВО ДУШИ
Последнее сообщение СИЛЬФ
12 ноя 2018, 20:53

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ЕГИПТЯН О СТРУКТУРЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ
Последнее сообщение SHAMIRAM
11 ноя 2018, 19:32




гороскоп


Фазы Луны (Москва)




Праздники славян

Языческие праздники

Православные праздники



Важные объявления!

МЫ ТЕПЕРЬ НА
Пожалуйста зарегистрируйтесь чтобы увидеть ссылку

ТРЕБУЮТСЯ МОДЕРАТОРЫ ЗДЕСЬ!
Пожалуйста зарегистрируйтесь чтобы увидеть ссылку

Дорогие форумчане! Мы стараемся делать наш форум таким, чтобы он соответствовал самым разным запросам, и каждый мог найти информацию нужную и полезную для себя. Администрация приглашает принять участие в жизни форума и пользователей. Делитесь информацией, размещайте недостающие темы, отвечайте на вопросы других пользователей. Так же администрация выражает благодарность всем активным пользователям!

Человек или инсектоид

СОЗДАТЕЛЬ
Аватар пользователя
Сообщений: 8330
Зарегистрирован: 09 фев 2015, 18:20

Человек или инсектоид

Сообщение МАРИТА » 05 апр 2019, 16:07

Люди еще не научились жить в цивилизациях.

Деградация и дегенерация человека как такового с полной утратой человеческого есть история цивилизаций и перспектива цивилизации.

Результат отбора – какими будут люди – зависит и от того, в какой среде люди оказываются, с какой стороны на этих людей смотреть.
Цивилизация – это среда, и как среда тяготеет к деградации и вырождению.

Грани

На человека можно смотреть с разных аспектов-граней, как на кубик, например, у которого граней шесть.
Кубики-особи можно складывать в социальные системы по-разному, разными гранями. Можно подбирать по человеческим граням, а можно – по насекомым.
Если считать человека за кубик, для примера, то можно построить 6 систем, выложив всех людей в систему одной и той же гранью. В человеке достаточно элементов, чтобы сложить мир людей, и достаточно, чтобы сложить человейник-улей.
И нужно признать, что люди пока не научились строить долговечные миры людей, пока что у них в окончательном результате получаются только человейники, которые схлопываются.

А то, что складывает кубики нужной гранью – это и есть среда, стихийная или организованная.

Улей – это интегральная величина.
Это значит, что улей создается из всей совокупности элементов насекомых, которые содержатся во всех людях. И естественно, что чем больше таких элементов – тем более улей человеческий будет похож на уровень насекомых. И чем количество людей больше – то тем больше и элементов для улья, тем проще его построить.

Для построения человейника есть дополнительные условия.

Человек – существо сложное.

В результате в человеке конкурируют его же природы, или его же грани. Против здорового человека инсектоид не имеет никаких шансов. Только когда человек оказывается достаточно разрушенным цивилизацией, когда он теряет свою целостность (становится из индивудуума – дивидуумом) и здоровье, только тогда его внутренний инсектоид может быть эффективно запущен на строительство человейника.

Люди создают культуры, культуры развиваются в цивилизации, цивилизации порождают инсектоидов, а инсектоиды вымирают в цивилизациях вместе с собственно цивилизациями.

Конечно, люди не хотят строить человейники; они хотят только сделать свое бытие более конкурентоспособным и, соответственно, эффективным. Они меняют среду для себя, потом себя под среду, а потом запускается инерционный процесс с положительной обратной связью, который остановить невозможно. Потому что согласно правилам системотехники, такие процессы завершаются катастрофой.

• Инсект – это насекомое;
• Инсектоид – это человек;
• Инсектоиды – это не инсекты, не насекомые, это люди; Только это специфичные люди; Их желательно отличать от других людей; Это люди, активированные с иной стороны;
• Инсектоид – это не плюс насекомое, это минус человеческое.

В социальности социальные млекопитающие гораздо ближе к социальным насекомым, чем строящие гнезда шимпанзе – к птицам.
Ближе – более похоже, а значит, более вероятно могут запуститься сходные процессы.

Человек живет в среде, а среда высших хищников – их же социальный мир, их же социальные отношения. У человека есть внутренние структуры. Как только внутренние структуры рушатся – вылезает скотина.
А поддерживать эти структуры – требует больших энергозатрат.
Так, лишившись перманентных усилий, человеческий кубик переворачивается гранью менее затратной.
Давно замечено, что человек растет только под нагрузкой, да.
Но – не под деструктурирующей нагрузкой.

Проблема с человеческой гранью усугубляется тем, что что такое человеческое, точно никто не знает.

Еще момент – любая грань – это рекомбинация, и значит, это не только недостатки, это еще и какие-то достоинства. Возможно, достоинства инсектоидов сомнительны, но они обязаны быть, и в отдельных средах они могут давать своим владельцам преимущества.

Многие инсектоидные технологии просто необходимы и неизбежны. Например, роение как технология создания новых человеческих популяций на смену умирающим старым.

Еще одно сходство человека и насекомого: оба не обладают достаточной целостностью. В том числе человек не обладает целостностью интеллектуальной в результате вариабельности интеллекта, в котором одни детали сделаны из других. Поэтому действительно сложные интеллектуальные задачи может решать только группа людей (интеллект).

Люди действительно живут большими человейниками, которые конкурируют, возникают и исчезают. И в борьбе выигрывают не особи, а группы, которые лучше организованы, которые лучше поддерживают и используют своих интеллектуалов.

Сходства между людьми и насекомыми одновременно являются уязвимостями человеческих систем. Когда такие особенности используются человеческими сообществами, в них проникает нечто насекомое, насекомая суть-природа, и часто она оказывается в больших количествах, чем изначально допускалось. И усиливается процесс насекомизации.

Человек — это животное, которое сошло с ума. Из этого безумия есть два выхода: ему необходимо снова стать животным; или же стать большим, чем человек…
/Карл Густав Юнг/

Путь наверх – это путь структурирования, он тяжел и сложен, он требует постоянных напряжения и работы, он требует преодоления дискомфортов, а не смирения с ними в виде игнорирования их. Поэтому обычно путь лежит к животному. А бежать по этому пути удобнее толпой.

✔️ Отличия человека и насекомого.

И этим же самым должны отличаться человек и инсектоид.

Инсектоиды – это те люди, кто похожи на насекомых больше, чем на людей, в том числе поведением. И дело здесь скорее не в личностях, хотя личность иногда тоже имеет значение, а в масштабе, с которого на людей смотреть. Насекомые – они социальные в данном контексте. Так что смотреть лучше на социальные системы людей, на системы связей. Деградация на уровень насекомых начинается сверху, на уровень личности она приходит позднее.

У насекомого нет свободы, нет свободной воли. Только программы. Это главное и высшее.
Человек осуществляет выбор и обеспечивает возможности для выбора.
Насекомое – нет.
Человек имеет программы помимо свободной воли, а насекомое – только программы.

Наследование – тоже есть вопрос изначального ограничения свободы наследственными структурами и вопрос изначального программирования на уровне структур. Наследование есть программирование путем наследства-как-кода. Программа наследуется и определяет жизнь. Человек не может добиться чего-то, если общество не предоставило ему пространство со свободой, где можно чего-то добиваться; если это так, что для человека остается тоже только наследование, что есть образ жизни насекомого.

Сочувствие-эмпатия-сострадание: насекомые его лишены.
У насекомых нет морали.
У насекомых нет рефлексии, насекомые не могут обратиться к своему «я», которого у них также нет.

Человек – прогрессирующий, а насекомое – нет. Человек предполагает внутренний рост структурирования, усложнение содержания; насекомое – нет.

Насекомые узкоспециальны, в этой специальности однофункциональны и одномерны, по своей сути являются деталями.

Чем больше структур, тем меньше свобод.
Для поддержания высших свобод нужны сложные структуры. Чем больше структур и меньше свобод, тем больше человейника.
Чтобы перманентно решать это противоречие, нужна многомерность.

✔️ Отбор и выживание.

С первой частью идеи отбора, с тем, что не приспособленные не приспосабливаются, а вымирают, и приспособленные являются приспособленными от рождения – с трудом, но вроде как разобрались.

Вторая часть сложнее.

Для начала, нужно добавить: «не приспособившиеся» – а УЖЕ приспособленные, давно приспособленные, от рождения.

К чему приспособленный?

К среде. В водной среде будут побеждать водоплавающие. В благородной среде будет побеждать благородный. В мерзкой среде будет побеждать мерзавец.

В этом – система и системность, и закономерность. Случайности случаются, но редко и несистемно.

Среда отбора и участник отбора неразделимы.

Наименее приспособленный к среде – неудачник.

Можно иметь любые достоинства – но достоинства они только на первый, эмоциональный, взгляд. Среда предполагает соответствие себе, и это ее критерий. И эти соответствия она задает, устанавливает как достоинства. И интеллект, и сила могут оказаться не достоинствами, а недостатками, которые будут снижать выживаемость.

«Приспособленный» подразумевает «здесь и сейчас»; никаких «приспособленных вообще» не бывает. А «здесь и сейчас» могут быть короткими, а могут быть долгими.
Человек может быть как угодно хорош по каким-то критериям; но окружающий мир-среда говорит ему: твои достоинства конкретно сейчас не нужны; так что будешь неудачником.

В общем многомерность, множественность функций в сложных системах должна быть достоинством; но постоянно многомерные системы проигрывают одномерным. Зато одномерные быстро гибнут после победы, не вписываясь из-за одномерности в новые условия. И тогда выжившие многомерные снова оказываются победителями; если, конечно, им удается пережить неудачный период.

✔️ Главное: свобода.

Уровней свободы два:
1. Человек обладает свободой воли – это фундаментальное. Метафизический вопрос свободы, он же религиозный, он же трансцендентальный и т.д.
2. Человек обладает свободой действий – это чисто техническое. У насекомого свободы нет.

Улей для людей кажется формой бытия. Но на самом деле он форма небытия. Это человек видит бытие пчелиного улья. Пчела, даже королева, никакого бытия ни улья, ни себя не видит.

Человек выражает-проявляет себя исключительно путем выбора из вариантов, которые предоставлены ему свободой. Степени свободы могут быть различными; но варианты, где вероятность стремится к нулю, нельзя считать свободными. Их можно отнести к отдельному выбору – самоубийственному. Нет смысла грабить банк, когда один шанс на успех из ста.

Нет выбора – нет проявления человека. Потому что нет возможности для его проявления. Возможности предлагаются свободой выбора.

Нет свободы выбора – нет и возможностей.

Для того, чтобы выбирать между свободами, нужно их понимать, нужно их чувствовать. Чтобы выбирать между деньгами и собственным или чужим деструктурированием, нужно чувствовать это структурирование. Когда структурирование человека не чувствуется, выбор исчезает, он превращается в «деньги против ничего». Это же касается любви, веры, некоторых моральных аспектов, которые также могут в сознании видеться и как ценные структуры, и как ничто.

Смысл выбора – чтобы было, из чего выбирать.

Если человек отрицает свободу воли, считает себя заводным органчиком, то дальше с ним обсуждать нечего, кроме деталей быта.

Человек – кто он?

Человек – это совокупность выборов, которые он делает.

Когда задается вопрос: «Кто этот человек», в ответ перечисляются варианты выбора, какие этот человек совершил. Если в ответ перечисляются наследственные характеристики, то это не жизнь людей, а жизнь насекомых.

Без свободы нельзя даже сказать о том, кто есть конкретный человек.

Человек есть то, что он выбрал.

Человек характеризуется по совершенному им выбору. Если выбор не был сделан, потому что был невозможен, то характеризовать человека нельзя.
Чем больше свобод, тем больше человеческого может быть проявлено-оценено-создано. Тем больше измерений в мире. Тем больше собственно человека, поскольку человек есть то, что он выбрал.

Это к вопросу, зачем нужна свобода и зачем нужно больше свобод.
Например, есть мнение, что мужчины стали отстой.
А почему?
А потому что они ничего не выбирают. А не выбирают потому, что свобод нет.

Насекомое исполняет заложенную в него инструкцию. Свободы у насекомого нет. Самосознания тоже.
Инсектоидные системы помещают человека в скафандр тела, и пытаются запретить человеческие проявления. Так получается человек-никто, потому что только выбор определяет, кто именно есть конкретный человек. При лишении свободы у человека возникает хронический психоз, поскольку человек эволюционно развился как обладающий свободой.

В своем общем функционировании человек отличается от насекомого свободой воли, которую он реализует; в своем профессиональном функционировании человек свободу воли не реализует, и от насекомого качественно не отличается.

За насекомое все выборы сделаны до его рождения. Улей отличается от человеческого общества тем, что в улее нет свободы выбора, и нет даже субъектов, которые эту свободу могут захотеть выразить. В улее нечего выбирать и некому. Накопление структур в человеческом обществе ведет к сокращению и в перспективе к ликвидации свободы, что и превращает получающееся в результате пост-общество в улей.

Разница оказывается в том, что в каждом насекомом будет сидеть человек, субъект, лишенный возможности что-то сделать.

Единственное, что разрешено насекомому – это потребление. У насекомых – только еды, у насекомых людей – еды, еще и вещей, услуг и других людей. Потребление происходит из аналогов пищевых предпочтений на эволюционном уровне обезьян. Когда нет выбора, то и это иногда считается за выбор. Но как и все искусственное, такая система очень ограниченна по времени жизнеспособности.

Почему происходит фундаментальное тяготение к насекомости со старением систем?

Потому что чем дольше живет система, тем больше культурной инерции она накапливает; а чем больше инерции, тем больше у нее накапливается структур; и чем больше структур, тем меньше свобод; и чем меньше свобод и больше структур, тем ближе к насекомым.

Почему человек должен быть свободным?

Чтобы выбирать, т.е. собственно быть человеком.

Что такое освобождение человека?

Это предоставление ему выбора там, где это возможно, выбора во времени труда, выбора потребления, выбора отношений, выбора социальных ограничений, выбора степеней достоинства, выбора вариантов оплаты свободы в обществе.

Свобода и человейник – взаимоисключающие понятия.

/Сергей Морозов/
Изображение
Жду тьмы прихода,полная луна бросает тайны тень
и я посмею проклятые промолвить имена

СОЗДАТЕЛЬ
Аватар пользователя
Сообщений: 8330
Зарегистрирован: 09 фев 2015, 18:20

Человек или инсектоид

Сообщение МАРИТА » 05 апр 2019, 16:15

Программы насекомых и наследование

Инсектоидам свойственны заложенность программы, запрограммированность функций и отсутствие свободы выбора.

Инсектоидность – это одномерная, однофункциональная функциональность насекомого. У насекомого нет свободы выбора. Насекомое действует только согласно заложенной при рождении программе. «Одномерная» в данном случае означает, что насекомое не может заменить измеряемое в одних единицах на несоизмеримое.


У насекомых наследование происходит по программе, королевой становятся по генетической программе, а не за какие-то заслуги.
В человекоулье, в человейнике наследование происходит по программе передачи ресурсов, и должности распределяются по наследству.
Программа – это и есть набор унаследованных элементов-кодов, к которым можно добавить символьную информацию, в том числе имущественную и денежную у людей.
Это еще один пункт, по которым люди и насекомые будут совпадать. Муравьиная королева получила свое положение по наследству. Власть и ресурсы передаются в позднем обществе по наследству.
Точно так, как отсутствие власти и отсутствие ресурсов.

Инсектоидность как процесс – механистическая деятельность без выбора, функционирование в режиме множественных циклов. Наследование и наследственные функции у инсектов и инсектоидов не допускают выбора. В какой роли родился – ту роль и нужно исполнять.
У людей тоже есть ограничения по этой линии, например, мужчины-женщины.
Но в меньшинстве ситуаций выбор есть.
Это меньшинство ситуаций вполне достаточно для реализации и для идентификации – по идее. А если число таких ситуаций выбора сокращается, то можно начать борьбу за расширение числа вариантов выбора, за свободу. А если это нельзя сделать – это уже среда инсектоидов.

✔️ Нет морали.

Мораль основана на выборе, когда человек может выбрать что-то одно из вариантов, и этот выбор бы стал его характеристикой.

Мораль производна от свободы.
Мораль есть система выбора.
Например, человек может выбрать достоинство или деньги. И этот выбор будет характеристикой человека.
Честь или деньги – такой выбор сам по себе предлагает многомерность, два варианта. Потом в цивилизации остается один вариант, а потом, увы, вообще ни одного. Наступает мир будущего (он же мир последнего римского прошлого), где единственной свободой, согласно Сенеке, будет пойти и повеситься. Сенековское «повесься» – это не выбор; конечно, и такой выбор возможен, но это не выбор для жизни.

То, что человек выбрать не может, его человеческой характеристикой быть на самом деле тоже не может.

Человеческие системы многомерны, поскольку многомерность эффективна в среде конкуренции групп (на самом деле частично); многомерность эффективна, поскольку расширяет возможности свободы выбора с одного измерения на несколько. Одномерность бывает эффективной, но тоже только частично; многомерные системы оказываются более эффективными чаще, поскольку охватывают больший диапазон выборов и возможностей.

Мораль есть измерение, мера.

Еще одно измерение всего, в том числе самого человека: насколько он моральный, в какой морали. Одномерные системы это измерение не признают по своему определению, отторгают его и конфликтуют с ним, поскольку нет конвертации.

Искать рациональное в морали – привилегия исследователей, и то сомнительная. Когда человек начинает искать рациональное в морали – прекращаются и мораль, и человек.
Человек без морали совершает ошибки еще и в силу своей ограниченности, в силу своей одномерности в многомерном мире. Поэтому тем, кто думает о своей безопасности, не стоит доверять людям без морали – даже если эти люди под контролем страха наказания.

Когда нет выбора, то есть только закон, а мораль невозможна.

В процессе превращения людей в инсектоидов мораль превращается в закон. Сначала становится невозможным выбор преступления; не окупается, наказание непропорционально риску. Потом становится невозможен моральный выбор, поскольку мораль частично исчезает, частично превращается в закон. Потом становится невозможен выбор вообще, поскольку запрещено. Далее становится невозможен выбор, поскольку начинается такая деградация, что выбирать уже становится не из чего.

• Первый уровень подрыва морали – формализация и профанация.
• Второй – замалчивание и далее преследование за моральные термины.

Мораль мешает одномерным, вызывает у них чувство дискомфорта и создает проблемы. Моральная сторона есть уязвимость. Но моральную уязвимость нельзя убрать частично. Нельзя сказать, что одно и то же может быть и морально, и аморально, поскольку сделано разными людьми.

И мораль приходится убирать полностью.



✔️ Нет рефлексии.

У насекомых нет самосознания и нет рефлексии. Функционируя, они не знают, что функционируют. И тем более не знают, зачем функционируют. В инсектоидных необществах люди тоже не знают, зачем функционируют, но могут повторить заложенную в них формулу. Но реально они этого не знают – люди-детали не могут знать целого, как и насекомые-детали.

Например, насекомые максимально специализированы. Поэтому больше специализации (в особи – в противоположность общему) – больше инсектоидности.

Главное про рефлексию – в тех же определениях – обычно теряется. А главное – через рефлексию и определяется «Я». Нет рефлексии – нет и никакого «Я».

У животных «Я» нет.

Когда собачка радуется, она не знает, что это именно она радуется, например. Представить, как может жить существо без «Я» – очень сложно. Потому что это бытие, подобное машинному. Животные и есть ведь биомашины. Люди с утраченной рефлексией – по этому параметру тоже.

Для рефлексии нужно абстрактное мышление. Некоторые люди со слабым уровнем развития не могут освоить принцип «Я», высказывая свои желания про себя в третьем лице.

У насекомых рефлексии нет, и «я» тоже нет. Поэтому чем меньше рефлексии – тем ближе к насекомым.

• Рефлексия – это всегда работа мозга. Требует много энергии, концентрации, вообще напрягает.
• Рефлексия обращается с самому себе, к сознанию, но когда в сознании ничего нет, кроме пустоты, то это общение с пустотой раздражает.

Вообще раздражающий пункт – это и собственно мышление; рефлексия есть только вариант мышления, направленный на себя.
Мышление – оно вообще, а рефлексия – она в частности.

Люди не хотят, всеми силами не хотят рефлексировать, потому что им скучно (быть) в себе самих, они знают, что в их собственных черепных коробках совершенно ничего интересного нет. В поздней цивилизации всем тяжело. Но если люди еще пытаются себя заставлять рефлексировать, то инсектоиды себя уже не заставляют.

Огромная доля созданного человеком и того, в чем человек живет, служат только для подавления мышления и рефлексии.

Что делает фоновая музыка?

Фоновая музыка выключает рефлексию, как и фоновое телевидение. Тыканье в смартфон, сиденье в соцсетях, иногда – но редко – чтение, азартные и компьютерные игры. Когда на пьянке обсуждается предыдущая пьянка – тоже самое, рефлексия выключается. Еда – от скуки. Потребление – от пустоты. И все это вместе сразу от рефлексии. Да даже самые обычные, многочисленные виды работы – работа тоже избавляет от рефлексии, и как правило чем больше избавляет, тем больше нравится.

В результате время рефлексии сокращается, и технологии рефлексии в человеке остаются недоразвитыми.

Деградация человеческих качеств приводит к деградации рефлексии и ее инструментов. Но в позднем мире иногда сама рефлексия приводит к психозам на почве трезвой оценки реальности, поскольку реальность действительно такова, что вызывает психозы.

В некотором роде бегство от рефлексии – это избегание опасности.

Раз к ней обратился – плохо. Еще раз – плохо. Так формируется правило, что а ну её, эту рефлексию, это плохо и дискомфортно и бесполезно.

Нет рефлексии – нет и развитого «Я».
Нет «Я» – нет и «мы», которое из множества «я» строится.
И через нее связано множество человеческих свойств – и абстрактное мышление, и эмпатия. Получается не только отказ от рефлексии, но и от большей части высшей нервно-психической деятельности вообще.

У человека нельзя говорить о полном отсутствии рефлексии; у человека есть её степени, её уровни развития. которые говорят о большей или меньшей рефлексии. Меньше рефлексии – ближе к животному.

Мыслящим людям свойственно наделять людей немыслящих мышлением. Так и животные наделяются людьми собственными «я».

Мыслящая прослойка ничтожна, это сотни отдельных людей на фоне стомиллионных человейников. Инсектоиды и мир инсктоидов давно победили. Статистически мир людей давно умер. И только в качественном плане, и как инерция он генерирует иллюзию своей жизни.

Инсектоидность – это грань каждого человека. Поэтому улей, режим улья можно включать и выключать, если располагать достаточными для этого властью над СМИ и средствами. Инсектоидность можно включать даже у относительно здоровых популяций. Нездоровые управляются вообще легко и дешево.

У инсектоидов нет не только «я», у них нет еще и будущего как такового, нет будущего как абстракции, как проекта.
Муравей, несущий веточку, не знает о будущем.
И муравейник не знает.
Будущее в человейниках узнается из прошлого, путем продолжения тенденций, причем продолжения сокращенного, одномерного и по сути дефектного.
Потому что на самом деле будущего нет.
Может показаться, что люди в человейниках направлены на прошлое, поскольку ему вообще и культу мертвых в частности придается большое информационное значение; но при подробном рассмотрении выясняется, что это просто психозы, а прошлое, которым они наполнены, придумано на месте употребления.
Если настоящее – это автобус, то будущее – трехэтажный автобус.


Специализация и одномерность

Люди рождаются со специализацией, о которой они обычно не знают. Чтобы человек был успешен, он должен свою скрытую специализацию выявить и технически развить.

Насекомое узкоспециально, а человек универсален. Тогда путь к насекомому – повышения уровня специализации, повышение требований к специализации, чтобы у человек не было никаких возможностей роста, кроме этой самой одной специализации – на которую и будет в условиях жесткой конкуренции уходить все его время. Чем больше ресурсов выделяется специализации – тем меньше ресурсов выделяется универсализации. Иначе не выжить. Так тоже не выжить, конечно, но прожить можно дольше.

Насекомые – это детали, и люди – тоже детали.
Абсолютного целостного человека не существует, но человек природно и традиционно обладает степенью целостности. У насекомых и людей-инсектоидов эта целостность стремится к минимуму.
Насекомое функционально и специализировано, и через это специалист подобен насекомому. Чем больше специалистов, чем относительно больше специалистов – тем общество ближе к улью.

Насекомое – это деталь. Люди, теряя представление об общем, о целом, тоже становятся деталями и мыслят деталями – т.е. маленькими задачами, которые замещают задачи большие. В насекомых маленькие задачи прописаны; их маленькие умственные ресурсы не позволяют прописывать задач больших и потому сложных. В людях задачи прописываются, но поскольку большие задачи требуют больших умственных ресурсов, которых у большинства людей нет, то в людях прописываются именно маленькие задачи сопоставимые с возможностями мозгов. А имея только маленькие задачи, отвергая задачи большие из-за умственной несовместимости, человек становится человеком-деталью, как и насекомое, т.е. инсектоидом.

Любая система с одной иерархией – одномерна. Одномерные системы присущи насекомым.

Литература и прочее искусство тоже добавляют функциональности, они сами по себе тоже функциональны. Но они не функциональны напрямую, они сложно функциональны. И потому не видимы насекомым, потому что находятся в других измерениях.

Насекомые не просто функциональны, что важно – насекомые ограниченно функциональны, одномерно функциональны, в отличие от многомерно функциональных людей. Людям, в отличие от насекомых, нужно постоянно работать над тем, чтобы их жизнь продолжалась, не скатываясь в вырождение; для этого им нужна функциональная многомерность, в том числе нужно трансцендентное как маяк.
Трансцендентное – это точка схождения перспектив-измерений, подобно точке перекрещивания рельсов на горизонте.

Насекомым такие вещи недоступны.

Одномерные люди видят мир одномерно и развивают его одномерно. Это запускает систему положительных обратных связей, что ведет к катастрофе. Одномерное развитие обычно есть деградация.

Расы адаптируются к среде. Но среда не всегда бывает вечной. И когда меняется среда – адаптированные к ней не адаптируются, поскольку не успевают, а вымирают. Чем более многомерна раса, тем больше у нее шансов пережить смену среды на большом временном промежутке. Чем более многомерна раса, тем менее у нее шансов в конкуренции с одномерными-специализированными на коротких временных промежутках.



Мир инсектоидов

Цивилизация превращается в улей. И каждый элемент, каждый человек на планете, каждая группа выполняет заданную ей функцию.

Кто управляет улеем?

Не какая-то одна программа. Материальные носители программ (с физически выраженным кодом, кусочки мозга) содержатся только в конкретных людях, почти во всех людях. Когда все программы взаимодействуют, им становится тесно, и они ограничивают друг друга.

Улеем управляет множество программ, совокупность программ, и эта совокупность кажется целостной программой. Но таковой не является – по аналогии с тем, как у животных не нашли материнского инстинкта – нашли множество отдельных инстинктов. И, конечно, никаким самосознанием не обладает. Процесс превращения цивилизации в улей есть процесс в том числе утраты элементов самосознания.

Муравейники тоже ведут войны, как и нации. Но это все равно жизнь насекомых.

Каждый человек сам по себе несколько разумен, но он ограничен другими людьми. Сами по себе ограничения имеют структуру, и в результате их равнодействующей человек перестает быть разумным, и занимается неразумной деятельностью. По аналогии – пчела точно так же строит шестигранные соты – и только такие соты сходятся в сеть. Как следствие множества отдельных выполняемых действий возникает машина, которая делает соты определенной формы. Точно так машина возникает у людей, и делает эта машина одни и те же действия, например, повышает экономическую эффективность одним и тем же способом – за счет повышения специализации людей. А специализация людей повышается за счет сокращения универсализации людей.

Муравьиные королевы не отдают муравьям команды, что им надлежит делать. Муравьиная королева, как и любой другой муравей, тоже не знает, что происходит с муравейником вообще. Муравьи делают то, что в них прописано от рождения, иногда корректируя свои действия в связи с обменом сигналами, система которых в них тоже заложена от рождения.
Чем позднее человейник, тем более он похож на муравейник, в том числе в плане управления.
Правители уже могут не отдавать команд подчиненным – подчиненные будут действовать согласно накопленной инерции, и этого будет некоторое время достаточно для выживания. (А перманентное выживание невозможно.)

Муравьиные королевы не правят. Это сложно представить, но на самом деле во главе властных человейников не может стоять человек.
И насекомое не может.
Во главе властных человейников никто не стоит, потому что во главе их невозможно стоять. И договариваться с властью, которая рассеяна, критически сложно. (Нечто)

Власть человейника пытается выставить собственно власть как систему внеморальную, как большое насекомое-единый-человейник, у которого нет добра и зла, есть только функционирование.
Власть выставляет себя подобно церкви, которая согласно догмату не ошибается как церковь, но не исключает того, что любой чиновник и власти, и церкви может ошибаться. Но в результате все равно получается – власть за пределами добра и зла, причем сама себя за эти пределы поставившая. А запределы добра и зла, как известно, находятся не в сторону добра, а в сторону зла, там, где человеческое зло заканчивается, и начинается нечеловеческое.

Насекомые/инсектоиды атакуют непривычных, непохожих. Большинство талантливых детей превращаются в патологических невротиков родителями в самом раннем возрасте (Бытовой постмодерн). Цивилизация добивает немногих оставшихся.

Когда кругом только насекомые, ни говорить, ни слушать некому. У насекомых нет культуры – литературы, поэзии, философии и тому подобного.

Абсолютное большинство информации, как выясняется, не несет никакой информации, а является чистым жужжанием. Особенно это касается информации, прослушиваемой в фоновом режиме.

Насекомые жужжат – а бытия-то и нет, и событийности нету. (Вечность)

Борьба в постмодерне – это борьба за свободу против насекомизации жизни, которая есть отсутствие свободы. И борьба за свободы – это борьба против человейника.

Свобода и вырождение связаны обратно через свободу выбора партнера, которая и есть природный механизм против вырождения, на который, в свою очередь, завязаны прочие свободы. Человейник сам по себе есть вырожденное человечество.
И борьба за свободу – это борьба за оставшееся челвечество.

Еще про отбор и победу в конкуренции

Цивилизация принадлежит инсектоидам. Они бегают в цивилизационном человейнике и выполняют свои функции. А людей они просто не понимают.

Люди в человейнике даже не представляют, насколько их мало. Или им кажется, что они совершенно уникальны, единичны, а вокруг них бегают непонятно кто. В общем-то, понятно кто. Инсектоиды и люди, похожие на инсектоидов.

Исполнителю – писателю, художнику, кому угодно как исполнителю – нужны слушатели. Слушатели – это его, исполнителя, среда. Выживание зависит от среды – от того, насколько он среде соответствует. А если среды вообще нет – то и выживание не получится.

Развивая идею «проблема не в том, что они есть. А в том, что нас нет», можно добавить: «проблема не в том, что есть инсектоиды, проблема в том, что кроме них никого не видно».

Со стороны человека видится отсутствие в другом человека, а не присутствие насекомого. Понимание «это инсектоиды» примиряет с действительностью и открывает возможности для дальнейших решений.

«Но ведь люди-то вроде как выживают.» – это главный аргумент, из которого следует, что в общем всё верно, и путь, и истина, и т.д.
На самом деле цивилизованные люди не выживают.
Они вырождаются и вымирают.
На место цивилизаций приходят другие люди, цивилизациями минимально затронутые. И процесс постоянно повторяется. Это мясорубка, постоянно ждущая очередной партии человечины.

Люди не нужны, поскольку неэффективны, поскольку многомерны, и из-за многомерности чрезмерно энергозатратны. Система должна людей – в том виде, в котором они известны – аннигилировать-утилизировать. Цивилизационная система об этом не знает, этого не хочет, поскольку не живая и самосознанием не обладает. Но это есть цель, это аттрактор системы, и система должны выполнять свои инерционные программы, в том числе главную – повышение эффективности самой системы.
Понятой чисто согласно принципам спектакля – повышение эффективности с целью повышения эффективности.

Взаимодействие инсектоидов формирует аттрактор сверхнасекомого.

Насекомое и человек – конкуренты. Сверхнасекомое – коллективный разум без разума – имеет аттрактором уничтожение человека. Антиантропность-античеловечность как суть времени и цивилизации. Задача (она не ставится, но возникает) – убить всех людей, это же смысл цивилизации.

Задача убивания делится на две: убить людей именно как людей, превратив их в детали-механизмы цивилизационной машины – с целью повышения эффективности-КПД. Далее убить как биологические единицы, поскольку неэффективны, что в общем верно, поскольку люди-детали-механизмы эффективны только небольшой период времени после изготовления их из универсальных людей.

Технология состоит в уничтожении человека как такового путем последовательного уничтожения человечности в человеке и вокруг него.

Сначала насекомое живет внутри человека, изредка высовываясь. Когда насекомое разрастается, человек оказывается внутри насекомого.

Насекомое в человеческой оболочке – это гибрид вроде колесно-гусеничного танка, который не эффективен из-за несовместимости деталей и чрезмерной сложности, и в силу неэффективности не нужен никому и ни для чего. Человек в оболочке насекомого – то же самое, к тому же он испытывает хроническое состояние страдания от того, что помещен в чуждую среду.

В перспективе насекомые люди тоже не нужны. Ни в какой парадигме, ни сами по себе, потому что их существование – перманентные боль и страдание.

Да, есть такая идея, что превратившись в насекомое, человек сможет снизить уровень боли. Но человек не станет насекомым, он станет дефектным насекомым, неполноценным насекомым. В том числе и потому, что уровень боли не снизится, а усилится.

Формы насекомого сначала нарастают поверх человека, как ограничения; и в конце оказывается человек в оболочке насекомого. И она, эта оболочка, и должна выполнять функции насекомого. Человек, сидя внутри, может только страдать от этого. Свободы у него уже нет.

Человек посажен внутрь насекомого и чувствует от этого боль. Кроме того, он видит, что делает его внешняя оболочка-насекомое, но повлиять не может. Кроме того, он чувствует вместо насекомого всю боль и все страдания, которые насекомое, теоретически, могло бы чувствовать, но не чувствует.

В чем основная идея инсектоида, и человейника, в котором он обитает?

В том, что человеку быть насекомым плохо: больно и страдательно. Потому что природы разные, и человейник лишает человека присущих человеку элементов человеческой природы, а это боль. Да, некоторые люди разрушены так, что это человеческое в них разрушено; но таких ничтожно мало. В основном люди не понимают, что с ними происходит, кстати, как обычно с ними и случается, но страдают они все равно.

Но как так вышло, что эти инсектоиды оказались эффективнее людей?

Нужно сразу признать, что на коротком промежутке времени насекомые могут быть гораздо эффективнее человека, в смысле они могут этого человека просто убить-закусать. В поздней цивилизации ситуация иная – человек как изначальный биологический тип этой цивилизацией переработан так, что он уже не человек, он есть жалкие ходячие останки человека.
Инсектоиды побеждают не человека изначального, а человека переработанного, они побеждают именно жалкие останки, которые от человека остались.

/Сергей Морозов/
Изображение
Жду тьмы прихода,полная луна бросает тайны тень
и я посмею проклятые промолвить имена

Вернуться в ЧЕЛОВЕК, КАК СУЩНОСТЬ И ЕГО ПРОИСХОЖДЕНИЕ В РАЗЛИЧНЫХ ТРАДИЦИЯХ

Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


@Mail.ru