«Книга духов», поиски кладов и пещера

[МАРИТА]

Джейк Стреттон-Кент

«Книга духов», поиски кладов и пещера

Некромант говорил, что, сколько раз он ни вступал в круги, еще ни разу с ним не бывало такого великого дела, и убеждал меня, чтобы я согласился заклясть вместе с ним книгу, из чего мы извлечем бесконечное богатство, потому что мы потребуем у демонов, чтобы они указали нам клады, каковыми полна земля, и таким образом мы станем пребогаты; а что эти любовные дела суета и вздор, каковые ничего не стоят.
— «Жизнь Бенвенуто Челлини»

В «Четвертой книге оккультной философии», авторство которой приписывалось Корнелию Агриппе, приводятся два метода освящения «Liber Spirituum» («Книги духов»). Один из них очень на похож на метод из мазерсовского «Ключа Соломона» (источник — Landsdowne 1203); сокращенные указания по изготовлению подобной книги даются также в «Гримуаре Гонория». Очевидным образом, такая книга призвана упростить и облегчить процесс эвокации. Для ее составления требуется длительная операция, в ходе которой маг вызывает всю иерархию духов. При этом каждый из них по отдельности приносит клятву, обязуясь в дальнейшем без промедления являться на зов мага, как только тот зачитает заклинание со страницы, соответствующей данному духу. Сама по себе эта операция сложна и трудоемка, но зато все последующие эвокации при наличии такой книги значительно упрощаются.

Сведения о таких «Книгах духов» в магической литературе весьма любопытны, хотя и разноречивы. В «Четвертой книге оккультной философии» утверждается:

Среди магов (тех, что обращаются по преимуществу к услугам злых духов) сохранился некий обряд вызывания духов по книге, каковую полагается заблаговременно освятить для этой цели. Называется она книгой духов [Liber Spirituum], и о ней мы скажем несколько слов. Чтобы эту книгу, книгу злых духов, освятить, надобно составить ее церемониальным образом, по порядку их имен и чинов; и они должны связать с себя с нею некоей священной клятвой, обещаясь повиноваться с готовностью и без промедления.
Здесь ясно и недвусмысленно сказано, что подобными книгами пользовались маги, работавшие со злыми духами. С другой стороны, в Lansdowne 1203 столь же недвусмысленно предписывается:

Изготовь небольшую книжицу, содержащую молитвы ко всем операциям, имена ангелов в форме литаний, их печати и знаки. Исполнив это, посвяти книгу Богу и всем чистым духам <…> [В дальнейшем] если церемонии и знаки будут исполнены с должным рвением и усердием, они будут вынуждены прийти…
Это описание откровенно противоречит «Четвертой книге» в том отношении, что место злых духов в ней занимают духи чистые, то есть ангелы. Стоит отметить, что автор Landsowne 1203 вообще расположен к духам очень благосклонно. Даже в тех случаях, когда речь идет о потенциально враждебных человеку духах стихий, эта враждебность объясняется не демонической природой самих духов, а необходимостью наказания за человеческую алчность. Но если оставить в стороне эти различия, то бросается в глаза, что на данную версию «Ключа Соломона» заметно повлияла «Оккультная философия» Агриппы. Кроме того, автор Landsowne 1203 был явно знаком с «Гептамероном» (в английских изданиях включенным в «Четвертую книгу») и с более поздними трактатами, такими как «Магический календарь» XVII века и т.д. В частности, метод освящения магической книги сходен с тем, который приводится в «Четвертой книге». Разумеется, это еще не дает повода утверждать, что данный материал был почерпнут непосредственно у Агриппы: не исключено, что оба автора располагали одним и тем же источником, относящимся к более раннему периоду, нежели остальные материалы, использованные в Landsowne 1203. Но, с другой стороны, имеются веские аргументы в пользу того, что многие составители гримуаров и впрямь обильно заимствовали у Агриппы или, по крайней мере, имитировали использованные им магические труды.

Один из авторов, очевидным образом полагавшихся на Агриппу, — Френсис Баррет, составивший монументальную компиляцию под названием «Маг», в которую вошли материалы и из «Четвертой книги» (в том числе из «Гептамерона»), и из первых трех книг «Оккультной философии». В этом трактате Баррет приводит, среди прочего, нехарактерный — помещенный на развороте — пример иллюстрированного описания одного из духов. С технической точки зрения это описание совершенно корректно: «портрет» духа располагается на левой странице, а заклинание для его вызывания вкупе с его магическим знаком или сигилом — на правой. Что касается самого изображения духа, то оно весьма любопытно: оно проливает некоторый свет на причины расхождений между авторами «Четвертой книги» и Lansdowne 1203 в вопросе о характере сущностей из «Книги духов». Изображенный у Баррета дух — Кассиэль, управитель субботы, один из планетных ангелов «Гептамерона». На этой иллюстрации он едет верхом на драконе и покрыт такой же чешуей, как и дракон, а вдобавок оснащен когтями на пальцах рук и ног. Над портретом духа и под ним располагаются символы, которые заимствованы непосредственно с иллюстрации к «Четвертой книге», озаглавленной «Знаки злых духов» (использованы два знака, в «Четвертой книге» именуемые «Проникающий» и «Разорванный»). Два знака, сопутствующие заклинанию на правой странице разворота, также нетрудно опознать. Один из них — это магический символ, связывающийся в «Гептамероне» с Сатурном, другой — сигил, выведенный из магического квадрата Сатурна. С каждым планетным магическим квадратом связано по три сигила: сигил самой планеты, сигил ее разума (который обычно считается благим) и сигил ее духа (который обычно считается низшим или даже демоническим). Дух Сатурна носит имя «Зазель» и относится к числу недвусмысленно демонических планетных духов. Именно сигил Зазеля и представлен на иллюстрации в книге Баррета.


Кассиэль, ангел субботы (дня Сатурна). Иллюстрация из книги Френсиса Баррета «Маг»


«Проникающий знак»


«Разорванный знак»

Итак, для Баррета, как и для многих богословов христианской Европы, ангелы, описанные в гримуарах, мало чем отличаются от демонов. А демоны, в свою очередь (с точки зрения тех же богословов) тождественны персонажам более древней языческой теологии, которые в эпоху поздней античности нередко связывались со сферами планет. Как явствует из «Завещания Соломона», маги, знакомые с соломоновой магией II века н.э. или просто жившие в тот же период, наверняка были знакомы и с астрологическими демонами. Относительно Кассиэля стоит добавить, что в «Гримуаре папы Гонория», в заклинании для овладения «кладами, кои были сокрыты людьми или духами», этот ангел прямо причисляется к злым духам.

Заклинания ангелов, встречающиеся в «Гептамероне», идентичны тем, что приводятся в более поздней «Гоэтии царя Соломона», которая между тем повествует исключительно о духах, классифицировавшихся как демоны. Пьетро д’Абано, которому приписывалось авторство «Гептамерона», осуждается как черный маг в «Священной магии Абрамелина-мага», автор которой жил примерно в одно время с Агриппой. Наставник Агриппы, аббат Тритемий, называет «Гептамерон» «Ключиком» («Clavicle»), что позволяет с уверенностью отнести этот трактат к соломоническому жанру, хотя он появился раньше многих других, в том числе и более знаменитых, соломонических гримуаров.

Против моих выводов, сделанных на основе сравнения некоторых вышеупомянутых текстов, можно возразить, что эти источники относятся к совершенно различным периодам. Однако Баррет был весьма сведущ в старинной литературе, а автор рукописи Lansdowne 1203, частично заимствовавший материалы у Агриппы, воспроизводит особенности, которые Агриппа связывал с известными ему более старыми текстами. Что касается «Гоэтии царя Соломона», то вопрос о том, полностью ли она основывается на опубликованном Реджинальдом Скотом английского переводе Вейера и тернеровском переводе «Гептамерона» или все же передает некоторые особенности более раннего текста, описанного Вейером, остается спорным. По моему личному мнению, автор «Гоэтии», в сущности, попытался воссоздать описанный Вейером текст, опираясь на Скота и «Гептамерон» в переводе Тернера. Так или иначе, когда речь идет о текстах, сознательно ориентированных на более ранние источники, разница в датах создания зачастую не играет столь уж важной роли. Более того, сравнения в рамках жанра нередко оказываются более продуктивными, нежели рассмотрение каждого из текстов по отдельности, как гипотетической «вещи-в-себе». А поскольку подавляющее большинство гримуарных текстов в той или иной мере компилятивны, такой подход тем более оправдан.

Как бы то ни было, описание «Книги духов» из Lansdowne 1203 содержит не только материалы из «Четвертой книги», но и элементы аутентичных традиций, в ней не упомянутые. К этим элементам я и собираюсь сейчас обратиться, отведя им центральное место в настоящей главе. В знаменитом рассказе о некромантических церемониях из «Жизни Бенвенуто Челлини» упоминается, среди прочего, освящение некой магической книги. Все свидетельствует о том, что эта книга — не что иное, как «LiberSpirituum». Во-первых, из контекста ясно, что она дает власть над духами, а во-вторых, упоминаний об освящении каких-либо других книг в магической литературе не встречается. Роберт Хобарт Каст, выпустивший свой перевод автобиографии Челлини в 1910 году, по-видимому, хорошо разбирался в магической литературе. В его примечании к первому упоминанию об этой книге говорится: «Consacrareunlibro, то есть изготовить магическую книгу, которая позволяет повелевать духами, добрыми и злыми». Можно предположить, что Каст был знаком и с «Четвертой книгой», и, возможно, с Lansdowne 1203 или с мазерсовским изданием «Ключа Соломона», однако не отдавал себе отчета в частичной зависимости последних от первой. Так или иначе, само понятие «Книги духов» Касту было известно, благодаря чему он и установил, что некромант собирался освятить именно такую книгу.

Что остается без объяснений, так это цель, ради которой некромант желал использовать подобную книгу, а именно — получить доступ к охраняемым духами кладам, «каковыми полна земля». В изложении Челлини эта цель предстает как неотделимая от освящения самой книги. Чем это объясняется? Алчностью некроманта, не мыслившего для «Книги духов» более достойного применения? Весьма сомнительно: нет смысла вызывать для этого всю иерархию духов, если в ряде гримуаров описаны отдельные духи, специализирующиеся на поиске кладов. Может быть, маг попытался пробудить алчность в самом Челлини, чтобы тот охотнее согласился помочь ему? Тоже маловероятно, поскольку маг прекрасно знал, что Челлини желал всего лишь вернуть свою прежнюю возлюбленную. На протяжении двух операций Челлини не высказал к духам никаких других просьб; так отчего бы некроманту было не сыграть на этом его желании? Однако маг этого не сделал; напротив, он попытался убедить Челлини, что любовные дела — это «суета и вздор».

(Кстати, мне представляется неправдоподобным и предположение Артура Колдер-Маршалла, что некромант якобы преследовал низменные и зловещие цели, намереваясь заманить Челлини в Норчи и там принести в жертву дьяволу. Трудно представить себе Челлини, этого буяна и задиру, в роли беспомощной жертвы. К тому же, слишком многое свидетельствует о том, что заклинания, которые творил некромант, напугали всех присутствующих, которые — все до единого — были убежденными католиками, с детства усвоившими должный страх перед адскими сковородками. Скорее всего, некромант заинтересовался Челлини лишь потому, что последний выказал себя отважным и надежным товарищем в столь опасном приключении.)

Существовала ли какая-нибудь гоэтическая традиция, связывающая освящение «Книги духов» с поиском кладов? Из Lansdowne 1203 явствует, что да. Среди наставлений по освящению книги, приведенных в этой рукописи, содержится следующая молитва:

Адонаи (Adonai), Элохим (Elohim), Эль (El), Эхейе (Eheieh) Ашер (Asher) Эхейе (Eheieh), Князь Князей, Бытие Бытий, будь милостив ко мне и обрати свой взор на слугу Твоего N., кто призывает Тебя благоговейно и молит Тебя Твоим святым и великим Именем Тетраграмматон! Будь благосклонен и прикажи ангелам и духам Твоим, чтобы они прибыли и явились на это место. O вы, ангелы и духи Звезд, о вы, все ангелы и духи стихий, о вы, все духи, предстоящие Богу! Я, преданный слуга и вершитель [воли] Всевышнего, заклинаю вас самим Господом, Бытием Бытий, заклинаю вас, чтобы вы прибыли и присутствовали при этой операции! Я, раб Господень, смиренно молю вас. Аминь.
Но точно такая же молитва входит и в другой раздел этого Соломонова учебника по церемониальной магии — раздел под названием «Как завладеть сокровищем, принадлежащим духам». Здесь эту молитву предписывается читать в определенные моменты раскопок на предполагаемом месте клада. Если сопоставить ее с талисманами, приведенными в той же книге, обнаруживается нечто удивительное. Талисманы кладоискателей призваны обезвредить магических стражей, охраняющих сокровища, — изгнать или, по меньшей мере, подчинить их магу. А эта молитва, наоборот, недвусмысленно приглашает на место поисков всю духовную иерархию Соломоновой вселенной! Этим данный обряд отличается не только от талисманов, содержащихся в самом «Ключе Соломона», но и от многих других подобных операций, известных по гримуарам.

Итак, некромант, о котором поведал Челлини, прямо связывает «Книгу духов» с магическим кладоискательством, а в одном из Соломоновых гримуаров для этих двух операций используется одна и та же молитва. Можно, конечно, предположить, что эта молитва должна была относиться только к одному разделу, а в другом была продублирована по ошибке, но если мы изучим оба ритуала внимательно, то убедимся, что никакой ошибки здесь нет. В обоих случаях молитва идеально вписывается в контекст и полностью согласуется с остальными элементами операции.

Изготовление книги, сопровождающееся этой молитвой, дает магу власть надо всей иерархией планетных ангелов и духов стихий (то есть над всеми обитателями духовного плана, каким тот представлен в Lansdowne 1203). В описании операции, направленной на добычу клада, также прямо упоминаются и небесные духи, и духи стихий:

…мир населен множеством небесных сущностей и духов, которые благодаря своей прозорливости и способности к предвидению знают места, где скрыты сокровища…
Что касается духов стихий, то непосредственно отвечать за охрану подземных сокровищ может лишь один-единственный их разряд. Автор гримуара не упускает этого из виду: он указывает, что непосредственными стражами кладов выступают гномы, то есть стихийные духи Земли:

И довольно часто эти духи, которые называются гномами, досаждают людям, которые отваживаются искать вышеупомянутые богатства, или даже стремятся умертвить оных. Однако делают это гномы не по своей алчности, — ибо духи вообще неспособны чем-либо обладать, так как не имеют материальных чувств, кои позволили бы им воспользоваться имуществом, — но потому, что они враги страстей, в том числе и той самой алчности, к которой так склонны люди…
Кладоискательская операция, описанная в этом гримуаре, вполне последовательна и тщательно продумана во всех деталях — за исключением двух обстоятельств. Во-первых, небесные сущности и вся совокупность духов, обитающих в земном мире, недостаточно четко отграничиваются от гномов, а во-вторых, остается непонятным, полагается ли читать молитву в ходе операции или же только по завершении работы, как утверждается в описании ритуала. Проблема в том, что сама молитва включает в себя выражение «чтобы вы прибыли и присутствовали при этой операции»; и, таким образом, возникает некоторая неясность. Однако никаких других сомнительных мест в ритуале не обнаруживается; и если вызывание всей иерархии духов действительно вписывается в концепцию обоих этих обрядов, то какую же конкретно функцию оно выполняет в ритуале поиска клада?

Поиски кладов при помощи магии — старинный и устойчивый фольклорный мотив. Нередко для входа в пещеру сокровищ требуется какая-нибудь магическая формула (например, «Сезам, откройся!» из сказок «Тысячи и одной ночи»). В пещере обнаруживаются некие чудесные предметы; мистические элементы сохраняются даже в поздних версиях сказок, сводящих сокровища к чисто материальным богатствам. Магическими поисками кладов занимались многие европейские и американские оккультисты, включая Джозефа Смита, основателя секты мормонов. Кроме того, известны документально подтвержденные случаи, когда заклинателям-шарлатанам удавалось разбогатеть, эксплуатируя веру в их кладоискательские способности. Подобные фольклорные мотивы зачастую берут начало в более древних верованиях и обычаях. Напомним, что некромант из автобиографии Челлини «был возвышеннейшего ума и отлично знал латинскую и греческую словесность». Но, разумеется, возводить легенды о кладах к критским посвящениям в пещере Зевса, отголоски которых неким чудом сохранились в народной памяти, было бы явной натяжкой. Поэтому переноситься из Рима на Крит мы не будем, а совершим другое, гораздо более близкое путешествие, от которого отказался Челлини, — из Рима в окрестности города Норчи (или Нурсии, как он назывался на латыни).